Портал МИЛОСЕРДИЕ.RU подготовил материал по данным, полученным в недавнем беспрецедентном исследовании ученых Великобритании и Австралии об эффектах сверхраннего вмешательства. Екатерина Мень дала развёрнутый комментарий о практическом смысле этих данных.
«Есть и определенное сопротивление педиатрического сообщества. Многие педиатры изумляются тому, что нейроразвитие ребенка – это вопрос к ним. Часто они отвечают: это не наша проблема, мы взвешиваем, измеряем и лечим детские инфекции, рекомендуем молочные смеси и организуем прикорм, а остальное – дело узких специалистов. В то же время есть и обратный, прогрессивный тренд. Ряд педиатров осознает необходимость разбираться с рисками нарушения нейроразвития, так как родители маленьких детей все чаще задают им такие вопросы… В феврале 2021 года я участвовала в конгрессе педиатров, и многие докладчики из регионов говорили о том, что они понимают необходимость своего участия в раннем скрининге на выявление возможных нарушений нейроразвития, но за то время, которое официально отпущено на прием, этого просто невозможно сделать. Это вопрос к организации здравоохранения даже в большей степени, чем к компетенциям педиатров. Необходимо преодолеть ряд внутренних барьеров, чтобы работа педиатров, неврологов и других непсихиатрических специалистов включала в себя скрининг на ранние признаки аутизма и немедленное реагирование на минимально подозрительные данные. Теперь в наших руках есть доказательство реальной возможности превенции, если начать работу с группой риска до года. Исследование продемонстрировало, что у большей части этих детей аутизм не развился. На сегодняшний день наука накопила большой массив данных о факторах, способствующих аутизму, и их тоже нужно отслеживать и учитывать. У ребенка может быть отягощенная родовая история, например, инфекции у матери во время беременности, применение парацетамола, или больших доз антибиотиков, диабет или аутоиммунное заболевание у матери, пожилой возраст отца. Кроме того, большая работа ведется по определению биомаркеров аутизма в крови или моче ребенка и на сканах мозга. Таким образом, возраст ребенка, когда его можно отнести к группе риска, спускается до нуля».